- А когда-в Японии? - хихикнул Блоха.

- Хватит зубоскалить! - осадил его мрачный и решительный Рысаков. Иначе прежде попадешь в парашу! Запомните все: кто менжанется-лично грохну!

- Ну, это не по-советски, гражданин майор, - Блоха язвительно, без тени страха смотрел на Рысакова, не прекращая ерничать. - Чо я-кулак али троцкист какой-нибудь?! Я-честный вор...

- Стоп! У меня сильно не заблатуешь. Идешь с нами или...

- Какое может быть "или"? Тебе же русским языком сказано, рог тупой, мы - в деле!

Майор нервно облизал губы и шагнул к Блохе. Он был до крайности взведен, а вор не собирался уступать.

В это время в вентиляционной трубе послышался скрежет. Все, как по команде, повернули головы, даже Рысаков. Прошла минута, может, две, из отверстия высунулся гофрированный шланг.

- Дачку кум послал, - ухмыльнулся собравшийся поддержать за Блоху мазу Лимон. - 'Пользуйтесь, фраера!

Никто не откликнулся. Зэки застыли в прежних позах. Звякнул и слегка приподнялся верхний люк, через который подавали баланду.

- Предупреждаю! - Голос полковника Намина звучал с металлической твердостью. - Предупреждаю! Всякая попытка бунта будет задавлена паром. Обед отменяется! Зачинщики будут строго наказаны!

- У-у-у! - протяжно взвыла сирена. Люк захлопнулся, и вой потерял свою противную силу.

Все недавнее, напряженное, взрывчатое состояние медленно оседало в каждом зэке, и только Рысаков не желал смириться. Майор сжал кулаки до хруста, не замечая того, что на него смотрят, выплеснув на лицо гримасу отчаянья. Затем поднял кулаки на уровне головы, плотно прижал к вискам.

- Отблатовал, пивень! - беспощадно улыбался холодной злой улыбкой Блоха. - Кинули вас через плешь!

Это тебе не в войну играть.

- Повешу тебе на хавальник серьгу, если ты не заткнешься! - неожиданно сурово предупредил товарища Фаэтон и сел на корточки, не спуская с Кныша внимательных глаз. - Ты помнишь, Петя, на Озерлаге был Кешка Колотый?